Mein Kampf: От плоти земли чернеют руки
foucault







Себастьян Курц лопоухая пародия на молодого Императора Франца-Иосифа те же розовые юношеские щечки и элегантный стан святого Себастьяна, прикрывающий раны казенным костюмом, он будто сошел с знаменитого портрета Йохана Ранци почти двухвековой давности. Курц входит в плакатный ряд "молодых лидеров" нового Запада, демонстрирующих "здоровье" - Макрон, премьер Канады - из той же оперы, герои рекламы средства для мытья посуды, а заодно и средства по отбеливанию зубов. Кажется вместо кожи у них шкура молодильных яблок, созревших в трюмах трансатлантических барж, намелированных до блеска бестолковым выходцем из третьего мира. Политические киборги будущего, которые совершенно не отличаются от героев Евровидения. Я начинаю уже скучать по Шираку или Шрёдеру с их мясистыми вульгарными лицами, еще несущими в себе отражение животности процессов, к которым они были сопричастны. Подобные черты раньше, в двадцатом веке, рождали в избирателе, еще не забывшем о сохе что-то вроде доверия. От плоти земли чернеют руки. Сегодня наоборот успокаивает статичный блеск, этот закостеневший бидермейер конца истории, воскресший спустя два века в новой политической форме. Но избиратель обманывается за рекламной этикеткой скрывается гораздо более жесткая структура, чем за фигурами двадцатого века, лицами старых канцлеров и премьеров, покрытых сладострастными морщинами. Рекламный плакат не откровенен. Зато в вере в него есть что-то патологическое, странные отблески безумия. Можно вспомнить того же Франца-Иосифа, тот эпизод из его старости, когда у него случился приступ и поднятый среди ночи лекарь бросился в халате в покои Императора, но, увидев врача на пороге своей спальни, Франц-Иосиф лишь прохрипел -

"Мундир!"

черти и диббуки
foucault
Из церкви, где молился Хома Брут вырвался легион голов нечисти, бесов и на окраине Империи вселился этот легион не в свиней, но в людей, может быть потому что люди в этой части света дешевле, да и кто там заметит разницу? Вчера этот легион шествовал по Киеву. С двух сторон советские мавзолеи и остатки русской архитектуры как иконостасы в церкви с паночкой. Чем чудовищней были крики, тем холоднее становились образы на иконах. Образы нескольких веков русской истории, которых никто уже не способен пересказать, осмыслить. Камни, тени и призраки, жившие в них стали пленниками у чертей и диббуков. Черти не рушат, но изгаляются над русским прошлым, намеренно загоняя его в клетки из самых абсурдных и грубых смысловых форм. И потом этот хохот Паночки, летающей в дыму фаеров, такой хохот загонит в гроб не только "человека в футляре". Он стремится загнать туда  все живое.


Найдите десять отличий...
foucault



"Я ни на йоту не злобствую и не ожесточен. Я — не христианин. Но у меня есть свои странности. Я считаю, что несу рас­плату за те годы, когда я действительно вел борьбу. И если хо­чешь уж знать, то больше всего меня угнетает один факт, кото­рый ты, может быть, и позабыл: однажды, вероятно, летом 1928 года, я был у тебя, и ты мне говоришь: знаешь, отчего я с тобой дружу: ты ведь неспособен на интригу? Я говорю: Да. А в это время я бегал к Каменеву («первое свидание»). Хочешь верь, хочешь не верь, но вот этот факт стоит у меня в голове, как ка­кой-то первородный грех для иудея. Боже, какой я был мальчиш­ка и дурак! А теперь плачу за это своей честью и всей жизнью. За этом прости меня, Коба. Я пишу и плачу. Мне ничего уже не нужно, да ты и сам знаешь, что я скорее ухудшаю свое положе­ние, что позволяю себе все это писать. Но не могу, не могу про­сто молчать, не сказав тебе последнего «прости». Вот поэтому я и не злоблюсь ни на кого, начиная с руководства и кончая сле­дователями, и у тебя прошу прощенья, хотя я уже наказан так, что все померкло, и темнота пала на глаза мои."

Метаморфозы героя
foucault
"борцы за свободу", "ставленники госдепа", "демократы" как их не назови, но в двадцатом веке все они были долгоиграющими фигурами. Не только в странах соцлагеря, но и в ЮАР, Юго-восточной Азии и т.д. Последние десятилетия именно этот набор старперов под столетним домашним арестом получал регулярно нобелевские премии мира и т.д. Они могли возникнуть из ниоткуда, но вокруг них на протяжении десятилетий складывалась в текстах журналистов "прогрессивно" направленная история. Их судьбы напоминали судьбы средневековых монахов, наградой только служил не глас свыше, а поход в Макдональдс и президентская медаль Свободы. Сейчас эти фигуры выглядят старомодно. Новые поколения "оппозиционеров внутри авторитарных режимов", "креатур цру", одним словом вольных хлебопашцев больше похожи на презерватив, они неспособны сохранять тот ореол блаженства, который был вокруг аналогичных персонажей в двадцатом веке. Гавел, например, до сих пор находится в разряде "святоши" и "принцессы не какают" или академик Сахаров, но вот Саакашвили или Навальный на такое уже неспособны, это уже новые герои, цель медийного существования которых не создание героического эпоса - протяженного и долгого, оргазмический медийный взрыв - вот их природа, чтоб у всех уши заложило, а потом вроде идет расслабуха, покрякивание в соцсетях и кафешках.

чешское порно
foucault



Кто-то заметил, что митинги навального стали напоминать чешское гей порно. Толпы перевозбужденных подростков, одержимых виртуальными фантазмами к крепким мужчинам за стенами порочных администраций. Толстобрюхий жлоб навальный, уже стареющий и политически и физически превратился в бестолковую ширму, превращая в спектакль чистые эмоции. 

Матильда
foucault
Чем выше истерика с фильмом Матильда, тем больше я начинаю верить в теорию заговора согласно которой этот фильм лишь фейк, выпердыш юмориста и по совместительству продюсера винокура, призванный в годовщину октября отвлечь от публичных обсуждений гораздо более важных тем, например, социального неравенства, которое сравнялось, если не переплюнуло то, что было накануне 1917 года. Столетие октября ознаменовалось полным провалом главной цели ради которой погибло столько всего ценного и столько всего получило право на историю и жизнь. И этот провал прикрыт сиськой Матильды. Это еще печальней, чем оседающая в ничто старая Петровская Россия, которую я каждый день наблюдаю в ставших уже почти родными - Горенках. Когда-то ведь и над бывшей усадьбой Разумовских алела красная звезда. В главном доме прятались левые эсеры, бежавшие из Москвы по Владимирке, и большевики выбили их, подкатив к старой усадьбе броневик.

Mein Kampf: Первое сентября
foucault
Водил одного оболтуса в первый класс. Вот и "торжественная" линейка, надо вероятно быть святым или бюрократом, чтобы из года в год повторять всю эту "торжественность" будто в первый раз, пугая первоклашек учительскими улыбками. Все это было скучно, я держал какое-то время порученного мне Филиппка за лямки портфеля как щенка на ошейнике. Ему это не нравилось, он был испуган. В самом углу тусовалась группа мужиков, я спросил классную - это мол позапрошлый ваш выпуск? На что она засмеялась и сообщили, что это десятый "А". Десятый? Какой же у вас одиннадцатый подумал я... Здоровые лоси, неспособные удержаться десяти секунд на одном месте, обтирающие столбы, забор, однокашниц, черти что. Это ведь не школьники, а стадо бизонов, их гнать надо из Техаса в Миссури, как Джон Уэйн в Red River, а не загонять по классам. Когда я школу заканчивал выпускники были помельче... много было худых торчков: последствия девяностых? Загорский рабочий поселок? Здоровые любители поднимать тяжести тоже были конечно, но это была отдельная группа, а не что-то повсеместное. Сейчас сплошняком здоровые лоси. "Через десять лет станешь таким же - стал я объяснять своему Филиппку, когда он топтал мне ноги - а пока ты не бойся, ты еще вполне соразмерен этому празднику жизни".

La mort en Rose
foucault
В заслугу Носика ставят изобретения "кучи СМИ", главное здесь слово "куча". Самое неудивительное, что все из этой кучи нынче ему поют Осанну от гундосой медузы до вестей, от "рыковских" до "навального". Никакой рунет он не изобретал конечно, быть звеном между деньгами олигархов и теми кто умеет программы писать - это не творчество, а положение обычной промокашки, которой он и был, снимая навар там где можно было его снять. Если он что и создал, то классический шаблон работы постсоветского креативщика, этот шаблон сегодня и оплакивают. Цинизм, игры с двойной моралью, типа начитанность, война с чиновниками и одновременно умение выкромсать где надо денег, отвращение к населению с походкой колонизатора и одновременно "помощь детям", желание мира вкупе с массовым геноцидом эти странные сочетания то что отличает тех кто сегодня делает звуковой шум нашей жизни. И Носик к сожалению не умер. Он остался как модель поведения, отношения к жизни, к людям, способу зарабатывать на жизнь.

Культура дворни
foucault
Во времена большевизма принято было говорить "дворянская культура", подразумевая культуру "царской" России. В противовес ей была новая "пролетарская" культура. Я вот подумал, а как можно назвать нынешнюю? И вот наши "театралы" навели меня на мысль - это ведь культура "дворни". Все эти "Глашки", "Пашки", "Кирюшки", которые в барском доме развратничали, с барских тарелок кости грызли и как говаривал один "дворянский" писатель "приобретали барские болезни". Речь не только о подагре... Дворня была самой развращенной социальной группой, это ведь даже не профессиональные лакеи, не дядька "Савельич", а чаще все что-то из гончаровского "обрыва", люди, живущие в искусственной среде за чужой счет с неопределенным набором обязанностей, прав, возможностей, регулируемых не законом, а исключительно межличностными отношениями. Подобное всегда развращает и не только самих этих людей, но и общество. Кажется, наши деятели все время что-то из себя строят. Как пьяные дворовые пританцовывают в три четверти под гармошку. Кто-то расфуфыриться модным пиджаком "современного режиссера", кто-то будет писать длинный пост о мужской косметичке, хотя всем ясно буржуй все равно не настоящий, полупролетарский и косметички покупает на отстегнутые ему казенные средства... Из всего того что было в России эта культура дворни пожалуй самая худшая, тошнотворная и вязкая как болото. Она хуже любого репрессивного механизма, страшнее любых тиранов. Те хоть просто убивают, а тут идет разжижение мозга, убивается чувство вкуса ради поклонения перед строгим набором священных коров, даже если тебе непонятно откуда у них растут рога. Все это неважно, потому что даже вокабуляр в этой среде формируется таким образом, чтобы говорить много ни о чем, спектакли с мальчиками Серебренникова как фотографии тарелки с котлетами из ресторана с двумя звездами мишлен. Высокая кухня, высокая культура, комфорт класс. Помимо вторичности, искусственности все это абсолютно мертво, даже казенные деньги кажется лишь добавляют лицам все больший оттенок пластика.

Австро-Венгерская Империя Габсбургов – национализм и идеология панславизма
foucault
Написал статью про Австро-Венгрию. Надеюсь, не последнюю :)


Национальное государство, сформулированное идеями просвещения и протестантизма как альтернатива и замена старым феодальным порядкам Ancien Régime выигрывало в борьбе с феодализмом уже тем, что предполагало на уровне декларации и идеи включение ранее безгласного народонаселения в пространство политики. Народы и сами обретали голос: иллюзорная ткань национального мифа, чаще всего довольно примитивного, покрывал собой вновь складывающиеся общественные связи, усложненные образованием, производством, распадом идеологии феодальной системы, построенной на религиозных основах. В Австро-Венгрии религиозные войны оставили тот же след, что и на всей Европе, не смотря на строгий католицизм Династии, и успешную контрреформацию в Чехии и Венгрии, проведенную железной рукой Фердинанда II, который даже своим сыновьям говорил, что предпочтет видеть их мертвыми, нежели протестантами. Из этого религиозного разлада XVI-XVII в.  и зародились первые ростки национализма как явления. Уже спустя несколько столетий после событий контрреформации самые сильные национальные движения возникли как раз в Венгрии, где кальвинизм был жестко подавлен, и Чехии, религиозность которой всегда была довольно-таки формальной после Гуса и уничтожением Габсбургской Империей почти всего чешского дворянства. Этнографическая мозаика Государства после компромисса 1867, когда Венгрия формально получила независимость в ведении внутренней политики, сама по себе довольно любопытна. Венгерский национализм с 1867 по 1918 год в сравнении национализмами, возникавшими в двадцатом веке после «пробуждения масс» выглядел слегка опереточно. После заключения компромисса с Францом-Иосифом под венгерской короной святого Иштвана оказались земли Хорватии, Трансильвания, населенная румынами и немецкими саксами, десятки тысяч сербских семей, бежавших долины Дуная от турок несколько веков назад, не говоря уж о еврейском населении. Карта Венгрии была еще более пестрой, чем карта коронных земель Императора, даже на самой дунайской равнине, сердце мадьярских земель села  разных народов соседствовали друг с другом. На момент компромисса лишь 42 % населения была этнически венгерской, к началу первой мировой войны эта цифра превысила 50%, что едва ли можно считать успехом политики мадьяризации. Впрочем, как я уже говорил, «национализм» Венгрии того периода был весьма своеобразен. Сама страна оставалась под властью старой феодальной аристократии, которая медленно превращалась в олигархию. Эта аристократия была связана с венским двором столетними связями – властными и семейными, стареющего Императора, как и двор, где власть аристократии также оставалась нерушимой подобные формы взаимодействия вполне устраивали, хотя они и шли во вред Государству. Венгерская аристократия оставалась лояльна Габсбургам и вместе с тем вся внутренняя идеология Венгрии строилась на казалось бы абсолютно националистических принципах, другие народы (которых было больше половины)  совершенно не учитывались и всячески подавлялись, единственное что они могли это демонстрировать лояльность к Венгрии. Евреи и немцы, живущие в крупных городах и центрах провинций, так и поступали, чего нельзя сказать о румынах Трансильвании, тяготение которых в сторону своего национального государства продолжалось весь период Компромисса или хорватах, не смотря на те бесчисленные родовые связи хорватской и венгерской аристократии, славянская идеология в конце века возобладала даже там. И тем не менее этот национализм оставался своеобразным флером над реальной политикой, он затрагивал лишь крупные города, образованные слои и был чаще всего формой шантажа имперской администрации, которая впрочем прекрасно знала всему этому цену. Разразившийся в 1905-1906 гг кризис, когда парламент в Будапеште начал ставить неприемлемые условия властям в Вене закончился тем, что Франц-Иосиф одним росчерком пера распустил этот парламент и ни одна душа не вышла на его защиту.  Сыграла здесь свою роль странный для классической эпохи симбиоз феодальной аристократии с ее правами, титулами, борьбой за землю и национальной идеологии. Даже крепостное право едва ли исчезло бы в Венгрии, если бы не решительная политика Вены времен Иосифа II. Положение венгерского крестьянства в конце 19 века во многих регионах как было, так и оставалось на уровне пахотного плуга и это при политике жесткого национализма и превознесении всего венгерского! В некоторых регионах Венгрии даже в конце века большая часть венгерских крестьян оставалось неграмотными, что уж говорить о румынах в Трансильвании, где уровень жизни и грамотности был почти средневековый. Национализм как идеология совершенно не затрагивал основную часть населения и сказывался на нем, если рассуждать в терминах марксизма скорее «реакционно», нежели «прогрессивно». Эта идеология была уделом городских нацменьшинств в частности евреев, которые в то время массово мадьяризировали свои имена и ассимилировались. Венгерское правительство всячески поощряло этот процесс и многие еврейские журналисты, писатели того времени видели в Венгрии конца 19 века лучшую из частей Империи, в то время как в Австрии уже набирала силу партия Франца Фердинанда, настроенного довольно-таки антисемитски, а мэром Вены дважды избирался Карл Люгер, который своего антисемитизма не скрывал вовсе. Но антисемитизм части высших слоев Империи, как и юдофилия венгерской олигархии были лишь производными от более глобальных процессов. В Венгрии евреи использовались как часть борьбы за мадьяризацию народов и значительная часть ксенофобии по отношению к немадьярским меньшинствам части двуединого государства, которую изливали еврейские журналисты и писатели, позже ожидаемо обернется катастрофой для самих же евреев. После обретения страной реальной независимости и отпадения в результате поражения в Первой Мировой войне национальных территорий евреи остались единственным народом внутри новой Венгрии, у которого не было своего государства и вместе с тем необходимость в них отпала, родовая аристократия и элиты, обретя реальную независимость искали возможности по отъему той собственности, что находилась в руках разбогатевшей части еврейства, а после неудачной коммунистической революции, для все той же старой венгерской олигархии появился идеологический повод превращения  евреев  из «защитников» в угрозу. Уже в 1920 году было запрещено менять имена с еврейских на венгерские, что стало первым символическим шагом на пути к тому, что случится в периода Второй мировой войны, когда 70 % венгерского еврейства будет  физически уничтожена. Антисемитизм части немецких кругов Вены был связан с политикой стареющего Императора и набирающих силу еврейских банкиров, в первую очередь австрийских Ротшильдов, промышленный бум, начавшийся в отдельных немецких района коронных земель был связан с еврейским капиталом, которым пользовалась монархия, часть немецкой аристократии оказалась отодвинута, евреи в свою очередь меньше мешали абсолютистскому стилю Габсбургов, а немцы все чаще обращавшие свой взор в сторону набиравшей силы Германии,  которой Империя проиграла в борьбе за лидерство в объединении разрозненных земель, стали такой же проблемой для режима как и другие народы. Поражение 1866 года в австро-прусской войне было символическим  переломным моментом в судьбе старой Монархии, после нее сложилась нестабильный дуализм венгрии и австрии с одной стороны и все больше набиравшая силу Германия лишила Австро-Венгрию того немецкого приоритета, которым она обладала во времена Священной Римской Империи. Компромисс Франца-Иосифа ограничил возможности центральной власти не только в Венгрии, но и на территориях короны, венгерская олигархия стала реальной силой, блокирующей те процесс, которые Вена собиралась проводить на территориях монархии. Традиционная макиавеллистическая политика Габсбургов и та перестала работать. Франц-Иосиф уже не мог выступать как его предшественники, заступаясь за один народ перед другим для сохранения баланса сил, потому что это могло пошатнуть принцип дуализма, заложником которого стал Император, считавший  своим «долгом» сохранять целостность Монархии, и который был выгоден венгерской олигархии, сохранявшей свои привилегии и территории, власть над которыми они могли удерживать только в составе Империи.
В результате Компромисса особое положение заняли ряд славянских католических народов: поляки Галиции до того являвшиеся врагами Австрии, теперь стали ее верными союзниками, получив статус автономии и возможность самостоятельно разбираться с галицийским крестьянством, отчасти подобные милости польской шляхте были вызваны враждебно-холодными отношениями с Россией, которые установились после «предательства» в крымской кампании. Эпизод с «предательством», ставший общим местом в дореволюционной русской литературе, на самом деле говорит лишь о попытке скрыть недальновидность  нашей дипломатии и Государя Николая Павловича. Для Габсбургов всегда  был характерен не государственный, но феодальный подход к управлению и во главе угла стоял вопрос сохранения и приумножения коронных земель – этот процесс продолжался даже тогда, когда казалось Империя дышит лишь дыханием 80-десятилетнего Императора, аннексированная территория Боснии и Герцеговины повисла в воздухе, а в это время в Вене обсуждался вопрос о возможности управления над территориями Малой Азии!   Лишь германский МИД сдерживал до поры традиционную логику Габсбургов, и если бы не это, то Мировая война началась бы не в 1914, а на тридцать лет раньше. В России же, где весь Николаевский период в иностранных делах царствовал Нессельроде  «австрийский министр российских иностранных дел», как его в шутку называли, таких тонкостей не замечали и не понимали, что привело к печальным последствиям Крымской войны. После этой кампании Россия всегда рассматривалась Австро-Венгрией как противник в будущей войне, с этим были согласны и Император, об этом незадолго до своей трагический гибели писал и Кронпринц Рудольф. Но если в России Австро-Венгрию рассматривали в области интеллектуальных заметок чаще всего как «предателя», то в самой империи возникла целая истерия вокруг России, которая коснулась даже казалось бы академических имперских историков, которые на полном серьезе полагали, что панславистское движение связано с происками большого северного брата всех балканских народов. Даже самые «либеральные» авторы в австрийской  и венгерской литературе полагали, что тяга к «русской тирании» носила исключительно наивный характер, связанный с необразованностью славянского населения, отмечая при этом активную русскую пропаганду. Подобные утверждения связаны с довольно примитивным представлением о российской Монархии и власти, выстраивание и поддержание национальных идеологических мифов не были ее сильной стороной. В этом отношении русские Цари мало чем отличались от Габсбургов, предпочитавших выстраивать отношения с элитами областей, ставших частью короны, национальная политика заключалась лишь в стравливании одних народов с другими, либо в покровительстве Монархом тем или иным общинам в случае если это приводило к укреплению Империи в целом. О равнодушии Царского Режима к идеям славянского братства говорит хотя бы тот факт, что при подавлении Паскевичем венгерского восстания 1848 года, когда значительная часть славянских народов Венгрии выступила на стороне Габсбургов, российское правительство никак не отметила этого факта перед властью Вены и никак не обговорила защиту прав православных румын, сербов, католиков хорватов и т.д. Зато когда австрийское правительство стало жестко расправляться с лидерами венгерского восстания русское правительство выступило в их защиту! Ситуация чуть изменилась после крымской войны, когда политика по отношению к славянам имела место хотя бы ради ослабления Австро-Венгерской Империи, но и тогда это не было что-то четко осмысленное и присутствовало на уровне деклараций, призванных прежде всего сработать в ходе неизбежной войны, которая должна была вернуть России положение на Черном море. Целенаправленное движение в сторону славянского единства для России было гораздо большим мифом, чем возвращение Константинополя. В промежутке между крымской войной и русско-турецкой интересы русской монархии и панславистского движения наиболее тесно совпали как раз после установления дуализма в Австрии. В 1867 году в Москве и Петербурге прошли Славянские конгрессы, где присутствовали представители большинства славянских народов Габсбургской Монархии, особенно заметны были чехи, для которых отсылки на Россию были составной частью борьбы за собственную автономию и выработку договора в составе Австро-Венгрии, этот договор Франц-Иосиф через несколько лет так и не подпишет. Для русского правительства подобный съезд был своеобразным маркером в свете недавнего польского восстания 1863 года и предстоящей войны за возвращение былого статуса. Со стороны власти это была лишь театральная игра,  отчасти и это было игрой перед венским двором и со стороны «славянских народов», но разумеется в меньшей степени. После русско-турецкой войны «панславизм» для России стал постепенно терять привлекательность, особенно в свете «очередного» предательства освобожденной от турецкого ига  Болгарии, которая в буквальном смысле продалась немцам, что стало для русских славянофилов и консерваторов болезненным ударом. Власть же судя по всему относилась к этому спокойнее. Грядущая Великая Война, причины которой общественное мнение переносило на балканский «пороховой погреб» на самом деле лежала южнее в Османской империи. При всем том, что и сегодня Сербия и Россия поддерживают мифологию о братском единстве, что даже в наши дни влияет на политику, во времена перед Первой Мировой все было не так очевидно. Род Обереновичей, правящий Сербией с 1882 года всегда был ориентирован и готов был заключить форму соглашения с Австро-Венгрией, включившей бы Сербию в состав Империи, хотя это и противоречило бы воле большинства населения. Однако неуклюжая политика Австрии привела к тому, что сначала были зверски убит король Сербии, а потом сама же Австрия начала торговую блокаду Сербии, потакая венгерским олигархам землевладельцам, стремившимся повысить цены.  Для России же участие в Первой Мировой войне объясняется не желанием «спасти Сербию», а желанием участвовать в дележе османского пирога, который в результате этой войны мог достаться или Германии с Австрией или Англии и Франции, то и другое для Российской Империи с ее мягким и неустойчивым среднеазиатским и закавказским подбрюшьем было очень опасно.      

?

Log in

No account? Create an account